Journeye(на главную страницу)

Если ты богат, и об этом знают соседи, то надо заводить собаку и строить высокий забор. И по этому принципу живут не только люди, но и государства. Взять тех же китайцев с их великим забором или страны Ближнего Востока, где крепостей чуть ли не больше, чем городов. И всюду отвесные стены, глубокие рвы, подъемные мосты — колоссальные средства и усилия потрачены, лишь бы соседи сидели по домам.

На средиземноморском побережье Сирии есть город Тартус, в котором проблема крепости и недружелюбных соседей была решена с особым изяществом еще финикийцами. Наверное, прирожденным мореплавателям было неуютно на суше, а может, им просто лениво было копать ров. Так или иначе, финикийцы возвели крепость на острове Арвад в нескольких километрах от Тартуса. Но как только на тихом островке появились укрепления, он тут же оказался в эпицентре событий. →

Оказалось, что нашей деревни, той самой, которую я так хорошо помню и в которую все не решался приехать, больше нет на карте. Двадцать пять лет назад это место называлось Сачамиасери. Карту Гурии излазил вдоль и поперек — нет такого села. На карте Мегрелии тоже нет. Жалуюсь дяде, он берет карту, недолго ее изучает и вдруг улыбается. Оказывается, Сачамиасери — это советский районный центр, объединявший несколько окрестных деревень. А деревня, в которой испокон веку жили все Чкуасели, называется Мамулари. Вновь смотрю на карту и тоже довольно усмехаюсь — из нескольких местных сел на карте только наше Мамулари.

За окном машины мелькают дома, дядя перечисляет наших родственников, которые здесь живут. Я сразу же путаюсь и прошу повторить медленно. Мне терпеливо повторяют, что у прабабушки Шушаны Джабуловны было 11 братьев и сестер, а у прадеда Абесалома Герасимовича — пятеро. Тут я прикидываю, что только наша ветвь семьи насчитывает 26 человек. Машинально пытаюсь умножить 26 на 11+5, и после третьей попытки принимаюсь переводить разговор на другие темы. →

Наверняка каждый знает слово «тамада». У большинства людей это слово вызывает жутковатые воспоминания о безвкусных свадебных конкурсах и прочем насилии над гостями, руководит которым тетка средних лет в платье из портьеры. Не так давно подобные тетки назывались массовиками-затейниками. Но оттенок публичного идиотизма, присущий этому термину, сразу выдавал некую фальшь в любых их действиях. И тогда, на первом международном съезде массовиков-затейников под Воронежем, было принято решение переименовать профессию и отныне называть ее «тамада». В тот день, в нескольких тысячах километров от Воронежа произошло небольшое землетрясение — высоко в горах разом перевернулись все предки грузин.
Между нынешними славянскими тамадами и настоящими грузинскими общего примерно столько же, сколько у жирафа и леопарда — так, пятна кое-где. Идеальный грузинский тамада должен отлично знать традиции и историю страны, помнить множество стихов, уметь танцевать и петь, следить за каждым без исключения гостем, произносить тосты до рассвета. И самое главное — он должен остаться последним, кто еще может пить. Но обо всем по порядку. →

Недалеко от Гори на берегу Куры есть скала. Скала как скала, вокруг десятки таких же. Бросив на нее взгляд можно пройти мимо, так ничего и не заметив. Но стоит немного свернуть с дороги, как за излучиной реки открывается удивительная картина: пологий склон весь изрезан рукотворными пещерами.

История древнего пещерного города Уплисцихе удивительна в первую очередь своей продолжительностью. Люди населяли его на протяжении неимоверно долгого периода — от поздней бронзы до раннего коммунизма. Город начали строить (или долбить?) в конце II тыс. до н. э. и покинули немногим более ста лет назад.

Удивительным, на мой взгляд, можно назвать и тот факт, что, несмотря на периодические смены обитателей и их верований, он сохранял до последних дней существования свое первоначальное название — Уплисцихе, что переводится с грузинского как «крепость бога». Видно есть в этом месте что-то большее, чем просто скалы. →