Давным-давно я увидел где-то фотографию Далай-ламы. Увидел и очень долго не мог отвести взгляд. Столько обаяния было в нем, так искрились жизнью его глаза, так заразительна была улыбка, что я вдруг и сам улыбнулся. Мне стало любопытно, кто же этот человек. Я отыскал еще несколько фотографий, прочел одно интервью, второе, третье. Оказалось, что детство, отрочество и юность у Тэнцзина Гьямцхо были совсем не как у Толстого. Шестилетним мальчишкой его забрали из родительского дома и маму с тех пор он видел лишь когда удавалось сбежать от строгого ламы-наставника. В 15 лет ему пришлось стать военачальником и дипломатом, в 25 — бежать из Тибета в Индию. Сейчас Далай-ламе 76. 50 лет он не был на родине, 50 лет сотни тысяч людей ждут от него правильных слов и верных действий. Казалось бы, непростая жизнь. Но вместо глубоких морщин на его лице — лишь озорная паутинка вокруг глаз. →

 Прибыв в Джайпур, мы позвонили Сатье. Он пообещал кого-то за нами прислать, и через час на дребезжащей легковушке примчал весельчак Тони. Жестами, походкой и даже чертами лица он напоминал итальянского гангстера. Но по-английски говорил той же немыслимой скороговоркой, что и служащие индийских кол-центров. Из обильного потока слов мы выудили лишь то, что Тони недавно получил степень MBA.

Вскоре мы очутились в предместьях Джайпура. Мимо тянулась череда простецких двухэтажных домов с вкраплениями чайных лавок и крошечных магазинчиков. Наконец Тони остановил машину. «Баба ждет вас в офисе», — сказал он. Мы поднялись на второй этаж. Внутри полным ходом шел ремонт. Сатья поднялся из-за стола и вышел нам навстречу сквозь каркас будущей стенки. Он сгреб обоих в объятия, потом отстранил от себя, долго рассматривал и, наконец, довольно покачал головой из стороны в сторону. Затем он представил человека, сидевшего за столом:
— Это Гуру-джи, наш вождь. →